Вестник Санкт-Петербургского университета. Право https://lawjournal.spbu.ru/ <p>«Вестник Санкт-Петербургского университета. Право» — международный научно-теоретический рецензируемый журнал. Основная направленность издания — статьи, основанные на оригинальных результатах эмпирических исследований, аналитические обзоры.</p> Санкт-Петербургский государственный университет ru-RU Вестник Санкт-Петербургского университета. Право 2074-1243 <p>Статьи журнала «Вестник Санкт-Петербургского университета. Право» находятся в открытом доступе и распространяются в соответствии с условиями <a title="Лицензионный Договор" href="/about/submissions#LicenseAgreement" target="_blank">Лицензионного Договора</a> с Санкт-Петербургским государственным университетом, который бесплатно предоставляет авторам неограниченное распространение и самостоятельное архивирование.</p> Языковая неоднозначность и неопределённость в русских правовых текстах https://lawjournal.spbu.ru/article/view/8473 <p>В русских правовых текстах наблюдается целый ряд имеющих языковую природу явлений, обозначаемых юристами общим понятием «неопределенность». Класс таких выражений неоднороден: они имеют различные источники неопределенности и разные алгоритмы интерпретации. В настоящей статье предлагается классификация данных выражений с лингвистической точки зрения, что позволит юристам получить инструмент для систематического поиска и анализа случаев неопределенности. В основе представленной классификации лежит традиционное различение языковой неоднозначности (ambiguity) — в статье говорится только о лексической, синтаксической и референциальной неоднозначности — и языковой неопределенности (vagueness). Среди случаев неопределенности (vagueness) выделяется, во-первых, неопределенность в узком смысле, наблюдаемая прежде всего в контекстах с градуальными прилагательными (‘высокий’, ‘большой’), в том числе описывающими интерпретационно-оценочные характеристики (‘важный’, ‘разумный’). Во-вторых, обсуждается нечеткость, проявляющаяся при употреблении целого ряда выражений, среди которых: хеджи типа ‘явно’, модификаторы степени проявления признака типа ‘крайне’, нечеткие кванторы типа ‘незначительное количество’, нечеткие выражения со значением времени типа ‘незамедлительно’ и др.; референциально нечеткие нарицательные существительные и описательные выражения, в частности, обозначающие временные интервалы (‘дневное время’), части тела (‘область головы и шеи’), географические объекты и территории (‘зона расположения объекта’); названия классов объектов или явлений (‘транспортные средства’), нарицательные существительные, обозначающие неопределенно большое (или, существенно реже, малое) количество объектов (‘толпа’, ‘группа’), а также прилагательные типа ‘многодетный’. В-третьих, говорится про недостаточность конкретизации, наблюдаемую у слов, не передающих какой-то конкретной семантической информации (ср. существительные ‘заявитель’, ‘опекун’, не уточняющие пол), и в недостаточно конкретизированных контекстах типа ‘после 16 часов’, ‘до 18 лет’. Кроме собственно классификации случаев неоднозначности и неопределенности, приводятся примеры семантических тестов и языковые иллюстрации выделенных типов неоднозначности и неопределенности, в том числе из правовых текстов.</p> Ольга Владимировна Блинова Сергей Александрович Белов Copyright (c) 2020 Ольга Владимировна Блинова, Сергей Александрович Белов 2021-01-18 2021-01-18 11 4 774 812 10.21638/spbu14.2020.401 Господство права как универсальная ценность и многообразие конституционной идентичности https://lawjournal.spbu.ru/article/view/6132 <p>В статье рассматриваются научные подходы к пониманию конституционной идентичности как современного правового феномена, соотношение идентичности и конституционного права и конституционализма. Разграничиваются понятия «идентичность конституции» и «конституционная идентичность». Анализируются конституционные модели человеческого достоинства как элементы конституционной идентичности, которые демонстрируют многообразие подходов к конституционному регулированию и к конституционной политике в области прав человека. Раскрывается господство права как универсальная ценность, конституционный и правовой концепт. Излагаются происхождение доктрины «господство права», теоретические основы и исторические корни доктрины, соотношение конституционализма и господства права в современной юриспруденции. Освещаются внутригосударственный и международный аспекты доктрины «господство права», ее влияние на формы и практику современного конституционализма и конституционную идентичность. Намечаются основные перспективы конституционализации элементов господства права и конституционной идентичности в контексте формирования конституционализма человеческого достоинства, выявляются взаимосвязь и взаимозависимость господства права и конституционной идентичности, с одной стороны, человеческого достоинства и господства права — с другой, а также факторы влияния на господство права, конституционную идентичность и конституционное правосудие. Выясняется, в какой степени господство права может выступать универсальной ценностью в практике конституционного правосудия. Анализируются онтологические и эпистемологические элементы когнитивного конституционализма и господства права. В качестве выводов обсуждается проблема множественности форм и субъектов конституционной идентичности. Идентичность, как и господство права, не может быть выстроена только в категориях исключительности в связи с тем, что и общие, и специфические черты формируются в пространстве диалога права, истории, культуры.</p> Игорь Александрович Кравец Copyright (c) 2020 Игорь Александрович Кравец 2021-01-18 2021-01-18 11 4 813 851 10.21638/spbu14.2020.402 Конституционно-правовое регулирование использования языков в многонациональных федерациях: уроки Бельгии и Индии https://lawjournal.spbu.ru/article/view/5478 <p>В статье рассмотрены ключевые особенности статуса официальных языков, а также языковых прав и гарантий в многонациональных федеративных государствах. В отличие от многих государств-наций, в конституциях которых закреплен режим монолингвизма, многонациональные федерации всегда являются мультилингвистическими. Практика федерализма выработала различные подходы к выбору и конституционному закреплению статуса государственных (официальных) языков федераций и их соотношения с официальными языками субъектов и другими языками, используемыми проживающими в стране народами. В качестве материала для более глубокого анализа автор статьи выбрал две многонациональные федерации — Бельгию и Индию. В них используются различные конституционные модели регулирования использования языков, которые складывались в разное время и в различных социальных, культурных и исторических контекстах. Несмотря на это, опыт данных государств при всей их внешней несхожести позволяет выявить определенные закономерности. В частности, используя сравнительно-правовую методологию, автор приходит к выводу, что в условиях глубокой территориально-лингвистической фрагментации населения страны первоначальное желание конституционного законодателя установить режим монолингвизма может потерпеть неудачу и спровоцировать еще бо́льшую поляризацию населения и политическую напряженность. На примере использования английского языка в Индии и Бельгии и оформления его конституционного статуса анализируется роль политически нейтрального лингва франка как средства коммуникации. Автор не ограничивается описанием нормативно-правового регулирования использования языков и исследует процесс развития такого регулирования, а также социальные, политические и исторические контексты, в которых это развитие происходило.</p> <p>&nbsp;</p> Артур Николаевич Мочалов Copyright (c) 2020 Артур Николаевич Мочалов 2021-01-18 2021-01-18 11 4 852 876 10.21638/spbu14.2020.403 Автономия университетов: необходимое условие развития российского высшего образования в условиях цифровизации https://lawjournal.spbu.ru/article/view/8559 <p>Автономия как фундаментальная гарантия осуществления образовательной деятельности сопровождала процесс становления первых университетов, впоследствии приобретая региональную специфику. Система образования в России объективно оперирует иной конструкцией взаимосвязи субъектов и механизмами осуществления образовательными организациями своей деятельности, чем в эпоху первых университетов.В статье авторы выделяют и предлагают рассмотреть ключевые узлы правового статуса университетов: организационно-правовую форму как правовую оболочку, вещные права на имущество, способы финансирования, налоговые преференции, формы осуществления контроля деятельности. Исследование перечисленных особенностей имеет значение для ответов на вопросы о том, приводят ли они к появлению новой модели правового регулирования университетов и возникает ли корреляция с университетской автономией. Оба ответа, как показано в статье, отрицательные. Решение не должно приходить только сверху, хотя и государственному признанию самостоятельности университетов следует выразиться в расширении их полномочий в имущественной и финансовой сферах. Важно, чтобы образовательные организации сами осознали ценность автономии, начиная с формулирования собственной миссии, которая представлена формально и несодержательно в уставах российских университетов. Авторы статьи видят миссию таких организаций в их способности к принятию самостоятельных решений и ответственности за эти решения. Участие публичного субъекта в функционировании университетов сегодня представляется избыточным: целеполагание, государственное задание, государственный контроль не должны подавлять автономию образовательных организаций. Соломоновым решением может стать использование различных общественных ресурсов: наблюдательных и попечительских советов, студенческого самоуправления, внутреннего финансового аудита и др. Наконец, текущие и далеко не последние вызовы системе образования (цифровизация, пандемия) переносят область ответственности на сами университеты, которым придется принимать оперативные решения, опираясь на собственное видение текущей ситуации. Для этого образовательным организациям необходимо понимать степень своей автономии.</p> Илья Александрович Васильев Нелли Ивановна Дивеева Екатерина Александровна Дмитрикова Анастасия Александровна Кашаева Наталья Александровна Шевелева Copyright (c) 2020 Илья Александрович Васильев, Нелли Ивановна Дивеева, Екатерина Александровна Дмитрикова, Анастасия Александровна Кашаева, Наталья Александровна Шевелева 2021-01-18 2021-01-18 11 4 877 902 10.21638/spbu14.2020.404 Юридическая природа онлайн-курсов и правовые проблемы их использования в образовательной деятельности университетов https://lawjournal.spbu.ru/article/view/7676 <p>В статье исследуется проблематика применения вузами онлайн-курсов при осуществлении образовательной деятельности. В настоящее время использование онлайн-курсов при реализации программ высшего образования сопряжено с рядом правовых проблем, касающихся как неопределенности в понимании юридической природы онлайн-курсов и характера услуг, которые получают слушатели онлайн-курсов, так и вопросов, связанных с практическими сложностями при разработке, производстве и сопровождении онлайн-курсов, зачетом результатов их освоения в рамках обучения по основной образовательной программе. Разрешение указанных правовых проблем требует сопоставления понятий «дистанционные образовательные технологии», «электронное обучение», «онлайн-курс», анализа порядка зачета результатов освоения онлайн-курсов, возможности использования таких результатов в рамках обучения, рассмотрения вопроса о характере получаемых слушателем услуг при освоении онлайн-курсов с позиций определения таких услуг как образовательных либо информационных, изучения подходов к проведению аттестации по результатам освоения онлайн-курсов, включая вопросы идентификации слушателя и подтверждения его личности при прохождении аттестации. Кроме того, проблематика внедрения онлайн-курсов затрагивает анализ проблем организации деятельности вузов при их использовании в учебном процессе, включая как отношения с разработчиками онлайн-курсов сторонних организаций, так и регламентацию процесса взаимодействия с научно-педагогическими работниками, участвующими в разработке, производстве и сопровождении собственных онлайн-курсов организации (проблемы определения и расчета объема учебной нагрузки преподавателей, задействованных при разработке, производстве и сопровождении онлайн-курса, использования изображения работника, принявшего участие в производстве онлайн-курса в качестве исполнителя подготовленного им или другим лицом авторского продукта, и т. д.).</p> Александр Леонович Хуршудян Александр Александрович Соловьев Copyright (c) 2020 Александр Леонович Хуршудян, Александр Александрович Соловьев 2021-01-18 2021-01-18 11 4 903 918 10.21638/spbu14.2020.405 Статья 169 Уголовного Кодекса Российской Федерации – имитация защиты предпринимательской деятельности https://lawjournal.spbu.ru/article/view/5449 <p>В статье изложены результаты исследования состава преступления, предусмотренного ст. 169 Уголовного кодекса РФ, а также перспективы совершенствования законодательства с целью более эффективной защиты предпринимательских свобод. В уголовном законодательстве России существует отдельная норма, запрещающая должностному лицу воспрепятствовать деятельности индивидуальных предпринимателей и юридических лиц. Как следует из официальной статистики, эта норма практически не применяется. Совершенствование нормативно-правовых условий для создания юридических лиц сделало нецелесообразным совершение ряда деяний, квалифицируемых как воспрепятствование законной предпринимательской или иной деятельности. В большей степени виной тому высокая латентность незаконных действий должностных лиц, оказывающих давление на бизнес. Так, в России достаточно распространено завуалированное вымогательство с целью вынудить предпринимателей оказать безвозмездную финансовую помощь — от выделения средств на социальные нужды до обеспечения органов власти всем необходимым для проведения различных мероприятий. Существование отдельной статьи для защиты прав предпринимателей не только не помогает бороться с имеющимся положением дел, но и вносит дополнительные сложности в практику квалификации преступлений. Авторы отмечают, что важнейшим условием предпринимательской свободы на сегодняшний день является совершенствование гражданского законодательства в сфере социального партнерства власти и бизнеса. Уголовное законодательство представляет собой последний рубеж защиты субъектов предпринимательской деятельности и должно отличаться максимальной эффективностью. Устаревшие и громоздкие формулировки диспозиции ст. 169 УК РФ этому критерию не соответствуют. Действия должностных лиц вопреки интересам службы следует квалифицировать как должностные преступления (ст. 285, 286 УК РФ), в том числе когда речь идет о любых формах ограничения прав и свобод бизнеса.</p> Вера Александровна Казакова Светлана Юрьевна Кораблёва Copyright (c) 2020 Вера Александровна Казакова, Светлана Юрьевна Кораблёва 2021-01-18 2021-01-18 11 4 919 935 10.21638/spbu14.2020.406 Изъятие предметов, веществ и материалов до возбуждения уголовного дела: основания, проблемы и пути их решения https://lawjournal.spbu.ru/article/view/5992 <p>Проблемы стадии возбуждения уголовного дела всегда воспринимались как остроактуальные и уголовным процессом, и криминалистикой. Ведь именно на этой стадии уголовного судопроизводства начинается формирование доказательственной базы, т. е. происходят сбор, документальное оформление и последующее исследование материальных объектов (предметов, документов, веществ и материалов), как изымаемых в ходе следственных действий, так и получаемых в ходе других действий, которые условно можно назвать непроцессуальными. Практика показывает, что в обоснование законности и правомерности своих действий правоприменители ссылаются на Федеральный закон «О полиции», Кодекс РФ об административных правонарушениях, на нормы Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности», что, по мнению авторов, является весьма спорным, поскольку названные нормативные источники не содержат соответствующих оснований. В статье рассматриваются вопросы, связанные с изъятием материальных объектов — предметов, веществ и материалов, имеющих значение для расследования преступлений, — в тех случаях, когда уголовное дело еще не возбуждено, что ограничивает возможность использования процессуальных механизмов, предусмотренных уголовно-процессуальным законодательством и реализуемых на стадии предварительного расследования. Авторы не ограничиваются рамками уголовно-процессуальных институтов и анализируют проблемы изъятия в контексте применения административного законодательства, а также законодательства, регулирующего оперативно-разыскную деятельность.</p> Алексей Иванович Александров Елена Владимировна Елагина Антон Георгивеич Харатишвили Copyright (c) 2020 Алексей Иванович Александров, Елена Владимировна Елагина, Антон Георгивеич Харатишвили 2021-01-18 2021-01-18 11 4 936 949 10.21638/spbu14.2020.407 Развитие концепции государственно-частного партнерства в международно-правовой среде https://lawjournal.spbu.ru/article/view/5674 <p>В статье анализируются основные аспекты и этапы концептуализации и становления государственно-частного партнерства (ГЧП) на международном уровне. Среди существующих подходов международных организаций к развитию ГЧП выделен тот, который консолидирует концепцию ГЧП с Целями устойчивого развития ООН (ЦУР). Интерес к нему обусловлен заметной активизацией деятельности большого количества международных организаций в этом направлении. Если в зарубежной доктрине пока только формируется запрос на совершенствование концепции ГЧП, основанной на «лучшем соотношении цены и качества» (Value for Money), путем усилия социальной ценности ГЧП, то в подходах международных организаций уже предлагается новый формат ГЧП, основанный на «ценности для населения» (Value for People). Является ли предлагаемое преобразование эволюционным для концепции ГЧП либо представляет собой не более чем масштабную кампанию популяризации ГЧП в поддержку ЦУР? Поиск ответа на этот вопрос и его аргументация — цель статьи. На основе анализа международных стандартов ГЧП делается попытка раскрыть основные элементы и целевые установки обновленной концепции «ГЧП на благо людей» (People-first Public-Private Partnerships). Приводятся отдельные примеры ее практического воплощения в национальных законодательных основах ряда государств и практике ГЧП. В статье также предпринимается критический анализ взаимосвязи ЦУР и «ГЧП на благо людей» не только с точки зрения ее идеологии, но и в контексте правоотношений, складывающихся в рамках «ГЧП на благо людей».</p> Светлана Валентиновна Маслова Copyright (c) 2020 Светлана Валентиновна Маслова 2021-01-18 2021-01-18 11 4 950 971 10.21638/spbu14.2020.408 Договор международной купли-продажи товаров: принцип автономии воли сторон в документах Гаагской конференции по международному частному праву https://lawjournal.spbu.ru/article/view/5331 <p>В статье анализируются положения двух документов Гаагской конференции по международному частному праву, касающиеся выбора применимого материального права сторонами договора международной купли-продажи товаров: действующей Гаагской конвенции 1955 г. о праве, применимом к международной купле-продаже товаров, и не вступившей в силу Гаагской конвенции 1986 г. о праве, применимом к договорам международной купли-продажи товаров. Гаагская конвенция 1955 г. устанавливает строгий стандарт автономии воли (выбор внутреннего права страны; данный стандарт основан только на условиях договора). Имея незначительное число участников и характеризуясь неустойчивостью их правоприменительной практики, данная конвенция тем не менее является действующим правовым инструментом, который необходимо учитывать российским субъектам внешнеторговой деятельности при взаимоотношениях с национальными лицами ее государств-участников. Гаагская конвенция 1986 г. предлагает существенно более либеральный стандарт автономии воли (последующий выбор права; этот стандарт вытекает из условий договора и поведения сторон в совокупности). Однако значительное число участников процесса разработки данной конвенции обусловило широчайший спектр позиций по вопросу об автономии воли, вплоть до диаметрально противоположных, что, в свою очередь, привело к компромиссному характеру зафиксированных положений (даже к прямому отказу разработчиков дать ответы на важные вопросы реализации автономии воли о выборе вненациональных источников, депесаже) и, вполне вероятно, к недостаточному для вступления конвенции в силу количеству ратификаций со стороны государств. Общие принципы Гаагских конвенций (1955 г. — несмотря на незначительное число участников, 1986 г. — несмотря на невступление в силу) потенциально применимы в международном коммерческом арбитраже, однако в отношении автономии воли такое применение будет ограничиваться ее принципиальным признанием, поскольку стандарт первой конвенции — строгий и несколько устаревший, а стандарт второй принят в условиях разночтений в позициях государств и уклоняется от решения существенных для его реализации вопросов.</p> Татьяна Васильевна Новикова Copyright (c) 2020 Татьяна Васильевна Новикова 2021-01-18 2021-01-18 11 4 972 992 10.21638/spbu14.2020.409 Особенности современного бюджетно-правового регулирования в Китае https://lawjournal.spbu.ru/article/view/5851 <p>В статье анализируется действующее бюджетное правовое регулирование Китайской Народной Республики (КНР). Автор применяет контекстно-правовой подход, пред- полагающий обязательность учета особенностей современной правовой системы КНР. Черты, характерные для «социализма с китайской спецификой в новую эпоху», позволяют обеспечить более глубокое понимание особенностей отраслевого правового регулирования, в том числе в сфере публичных финансов. Последовательный анализ различных источников бюджетного права КНР приводит к выводу о часто встречающейся непоследовательности китайского законодателя, неопределенности и декларативности принимаемых им бюджетно-правовых норм. Проблема множественности источников правового регулирования, влекущая за собой избыточное дублирование правовых норм, существует наряду с проблемой отсутствия четкой иерархии нормативных правовых актов в китайской правовой системе. В проводимых реформах усматривается фрагментарность, нередко становящаяся основной причиной возникновения противоречий между вновь введенными и ранее принятыми нормативными правовыми актами. Действие китайских бюджетно-правовых норм в пространстве, по кругу лиц и во времени отличается значительной спецификой. Особое внимание в статье уделяется широко используемому в КНР экспериментальному (опытному) порядку принятия нормативных правовых актов, имеющему ряд недостатков, снижающих гарантии прав обязанных субъектов. Также приводится анализ существующих источников бюджетного права Китая — от конституционного уровня до местного. Обнаруживается, что основной Закон КНР о бюджете также не лишен недостатков и неопределенности. Наряду с этим в дискуссию о роли актов Коммунистической партии Китая привносятся новые подтверждения того, что такие акты обладают признаками источника права.</p> Альберт Алексеевич Трофимов Copyright (c) 2020 Альберт Алексеевич Трофимов 2021-01-18 2021-01-18 11 4 993 1008 10.21638/spbu14.2020.410 Personalized agreement – a new contractual model https://lawjournal.spbu.ru/article/view/6685 <p>In consumer e-commerce, personalization of the content of an agreement in accordance with expectations, traits and circumstances of a particular person has become a common practice. In order to adequately address this new phenomenon, it is crucial to determine how the legal system should perceive consumer contracts concluded via the Internet with the use of personalization tools. For this purpose, the European Union perspective is adopted. Peculiarities of personalized agreements are varied. The entrepreneur has access to a vast amount of data on consumers and he is able to use it to his benefit by personalizing means, time and content of communication sent while forming a contractual bond with the consumer. In contrast, the consumer is not familiar with the scope and the utility of the data that the trader is processing. Also, personalization practices are aimed at inspiring trust in the trader, which, in sum, make the consumer especially exposed to manipulation. As a result, the asymmetry between the parties deepens. Personalization can be, therefore, perceived as a marketing technique. However, due to its impact on the contractual relationship, it is justified to explore also whether it could be treated as a new type of contract or an emerging contractual model. The analysis suggests that the phenomenon should be considered as another step in the evolution of consumer contracts — personalization, to a certain extent, supersedes standardization of mass turnover in the online environment. The following article is a part of the research conducted within the framework of project no. 2016/21/N/HS5/00167, ‘Personalized agreements in the light of civil law’, grant financed by the Polish National Science Centre.</p> Katarzyna Południak-Gierz Copyright (c) 2020 Katarzyna Południak-Gierz 2021-01-18 2021-01-18 11 4 1009 1021 10.21638/spbu14.2020.411 Single point of entry doctrine in the United States as a form of corporate liability: Рossibilities of legal adoption in the Russian Federation https://lawjournal.spbu.ru/article/view/4280 <p>The article analyzes various aspects of the single point of entry bank resolution strategy in the United States and seeks to determine the viability of legally adopting this approach in the Russian Federation. The single point of entry strategy provides an alternative to “bailing out” large bank groups and bankruptcy proceedings via controlled liquidation of the parent company with simultaneous financial rehabilitation of the subsidiary bank. Orderly Liquidation Authority detailed by Title II of the Dodd-Frank Act provides a legislative framework for the single point of entry strategy, but due to the doctrine only existing as a guideline and not directly regulated by legislation, there are several gaps in legislation that cause various problems in both the practical implementation of the single point of entry doctrine and its scientific evaluation. The insufficiently studied topic of single point of entry doctrine as a form of corporate liability is also examined in the article. Russian legislation and court practices regarding bank rehabilitation and the doctrine of “piercing the corporate veil” are examined to determine the possibility of legally adopting the single point of entry doctrine due to similarities between doctrines. The flaws and merits of the single point of entry doctrine are studied while accounting for potential ways to overcome the legal gaps in the strategy. The article reaches the conclusion that while the single point of entry doctrine is far from perfect, the basic principles can be applied to Russian legislation and serve as a viable alternative to the prevalent “bailout” practice.</p> Roman R. Kobenia Copyright (c) 2020 Roman R. Kobenia 2021-01-18 2021-01-18 11 4 1022 1034 10.21638/spbu14.2020.412